Ta članek je eden izmed priljubljenih

Tri knjige o življenju

Iz Wikipedije, proste enciklopedije
Pojdi na navigacijo Pojdi na iskanje
Tri knjige o življenju
Naslovna stran rokopisa s portretom avtorja, Laurentian Library, Plut. 73,39, fol. 80r
Naslovna stran rokopisa s portretom avtorja, Laurentian Library , Plut. 73,39, fol. 80r
avtor Ficino, Marsilio
Izvirni jezik latinščina
Datum prve objave 1489

»Tri knjige o življenju« ( lat. De vita libri tres , lat. De vita triplici ) je razprava italijanskega filozofa Marsilija Ficina (1433-1499). "Tri knjige" vključujejo tri razprave, napisane v latinščini v letih 1480-1489, ki obravnavajo vprašanja ohranjanja zdravja in podaljševanja življenja znanstvenikov ter astralne vplive nanje. Veliko pozornosti namenjamo duševnemu zdravju, dajejo pa se tudi zdravstveni in vedenjski nasveti. Da bi ohranili zdrav duh in se izognili melanholiji, Ficino daje podrobne nasvete o prehrani in življenjskem slogu. Nasveti so razvrščeni v tri področja: vino in aromatična hrana, kadilo in čist zrak ter glasbeni pouk. Med vsemi sredstvi proti melanholiji je Ficino glasbo smatral za najučinkovitejšo zaradi sorodnosti medija, v katerem se širi – zraka – s človeškim duhom. Tretja knjiga vključuje opis magičnih in astroloških sredstev.

Kot vodnik za zdrav način življenja Tri knjige nadaljujejo tradicijo, ki sega v antiko. V tej razpravi je prvič posvečena pozornost fiziološkim potrebam in značilnostim ljudi z duševnim delom. "Tri knjige" našteva "pet glavnih sovražnikov znanstvenika: sluz, črni žolč, seks, prenajedanje in jutranji spanec" in daje priporočila za zdrav način življenja. Prvi dve nevarnosti se nanašata na prvotni koncept melanholije, ki je po mnenju Ficina najbolj dovzetna za znanstvenike. Značilnost Ficinovega razumevanja melanholije je nagovarjanje k pnevmatološkim teorijam. Tu je temeljni koncept duha ( spiritus ), ki deluje kot kanal, po katerem se širi vpliv zvezd. Med dušo ( anima mundi ) in telesom sveta ( corpus mundi ) je svetovni duh ( spiritus mundi ), katerega splošna teorija je bila razvita v komentarjih na Platonov dialog Timej (Kompendij v Timeju, 1484-1496) in v eseju O pridobitvi življenja iz nebes." Namen čarovnikovih prizadevanj je pritegniti duh določenega planeta z uporabo sredstev, specifičnih za primer. Florentinec v svojem sklepanju pride do zaključka, da obstaja taka povezava med generativnimi vzroki, ki se nahajajo v svetovni duši, in materialnimi oblikami, da lahko z manipuliranjem s prvimi vplivamo na druge. Kot posledica - prihod za utemeljitev učinkovitosti talismanov in magije.

Nekatere teorije, ki jih je predstavil Ficino v The Three Books, so postale zelo razširjene. Njegova razprava je pomembna kot prva obsežna študija melanholije. Ker se je skliceval na horoskop " Saturnovih otrok" in je Saturn smatral za nesrečno zvezdo, je Marsilio menil, da je treba njegov vpliv kompenzirati z medicino in magijo neoplatonistov . Po drugi strani pa je v okviru njegovih astroloških konceptov vpliv Saturna neločljiv od izjemnih umskih sposobnosti. V skladu s svojimi teoretičnimi konstrukcijami Ficino navaja tri vzroke melanholije - nebeškega, naravnega in človeškega - in za vsakega daje astrološka, ​​prehranska in druga priporočila. Od splošnih priporočil Ficino svetuje izogibanje presežkom, pametno organizacijo dneva, življenje v primerno urejenem domu, hojo, pravilno prehrano, spremljanje prebave , masažo glave in telesa, poslušanje glasbe. Zdravila in magična sredstva je treba po Ficinu izbrati ob upoštevanju astroloških izračunov. Ficinov pionirski prispevek k konceptu melanholije je bil postulirati to kot "edinstven in božanski dar" z najvišjega planeta, Saturna. Bil je tudi prvi, ki je povezal tisto, kar je Aristotel imenoval melanholijo intelektualno izjemnih ljudi, z idejo " božanskega besa [en] " Platona .

Paracelsus in posledično Paracelzijci iz 16.-17. stoletja so poznali medicinski del teorij, predstavljenih v treh knjigah. Vpliv knjige na razvoj glasbene teorije je dobro preučen. Medtem ko nekateri Ficinovi koncepti razmerja med duhom in glasbo niso bili novi, je bilo njegovo razumevanje učinkov glasbe inovativno. Med humanisti, ki so preučevali teorijo glasbe, so Ficinove poglede poznali okultist Agrippa Nettesheim , enciklopedist Gregor Reisch , filozof Pontus de Tiar in drugi. Po 16. stoletju so Ficinove glasbene ideje izgubile svoj vpliv.

Ozadje

Zgodovina ustvarjanja

Medalja v spomin na Marsilio Ficino, šola Niccolo Fiorentino

Ficino se skozi vse življenje ni razlikoval po dobrem zdravju. Po njegovem prvem biografu Giovanniju Corsiju [en] je bil »zelo majhne rasti, suhega telesa in malo sulca. Govoril je omahljivo in šepetavo, vendar ne brez prijetnosti. Golenice in roke od komolca, zlasti roke, so bile predolge«[1] . Po mnenju filozofa je bil razlog za to njegov izjemno neugoden horoskop , v katerem je bil naraščajoči Saturn v znamenju Vodnarja . V dopisovanju s prijatelji in pokrovitelji se je nenehno ukvarjal s problemom razmerja med astrologijo in zdravjem ter jim dajal brezplačne zdravniške nasvete[2][3] . V predgovoru Treh knjig, ki je nagovarjal svojega takratnega pokrovitelja Lorenza Medicija , je Marsilio potrebo po reševanju zdravstvenih vprašanj pojasnil z željo po počastitvi spomina na svojega očeta, dvornega zdravnika Lorenzovega dedka, Cosima Starega (1389-1464). Izobrazba, ki jo je Marsilio prejel na univerzi v Firencah, je bila deloma medicinska, vendar na tem področju ni imel diplome. Znano pa je, da je v svoji mladosti v nagovoru Hospital of Santa Maria Nuova [en] poudaril, da so biografi razlagali kot dokaz o opravljanju njihove poklicne zdravniške prakse (čeprav kratko). Dodaten zdravniški nasvet bi lahko dobil od osebnega zdravnika Lorenza Medicija Pierleonea Leonija [it] . Po izidu Treh knjig se je Ficino obrnil na druge zdravnike za pregled in prošnjo, da priporočijo knjigo[4] .

O razlogih, ki so ga spodbudili k pisanju svojega dela, Ficino ugotavlja (I.2), da medtem ko tekači skrbijo za svoje noge, vojaki skrbijo za svoje orožje in konje, glasbeniki skrbijo za svoja glasbila, lovci pa za svoja .psi in ptice, le služabniki muz so v temi glede pravil skrbi za njihov »inštrument«, ki je njihov duh ( spiritus ). V približno 1470-ih dopisih s pesnikom Giovannijem Cavalcantijem [en] (1444? -1509) Ficino podrobno analizira njegovo boleče čustveno stanje izčrpanosti in brezbrižnosti ter ga povezuje z negativnim vplivom Saturna, ki se spušča v znamenju Leva . Cavalcanti ga v odgovoru opomni, da svoj izjemen spomin dolguje Saturnu, pod čigar znamenjem se je rodil tudi Platon. Hkrati je prijatelj zavrnil filozofovo mnenje o neodvisnem pomenu planetov, ker delujejo le v okviru Očetove volje[5] . Po mnenju avtorjev monografije «Saturn in melanholija» Raymonda Klibanskega [en] , Erwina Panofskyja in Fritza Zakslye , pisma označujejo prehod Ficina med pristaše astroloških teorij Prokla in Aristotela. Hkrati je filozof opozoril, da mu samo predvajanje glasbe pomaga, da se znebi napada melanholije . Pomembnost problema je zahtevala teoretično razumevanje in nekaj let pozneje se je vrnil k obravnavanju simptomov in terapije v »Three Books of Life«[6] .

Posebno pozornost so raziskovalci namenili razpravi »O pridobivanju življenja iz nebes« (»De vita coelitus comparanda«, De vita III ), ki povzema Ficinove ideje o magiji in astrologiji . V zgodnjem zgodovinopisju, začenši z delom Arnalda della Torreja (1902), je bil razlog za Ficinovo obračanje k okultnim temam viden v duševni krizi ali krizi vere, ki je filozofa prevzela sredi 1470-ih. Zgodovinarji druge polovice 20. stoletja, ki so se razlikovali v odnosu do hipoteze krize, so Ficinu pogosto očitali intelektualno nedoslednost ( Thorndike , Sarton , Christeller in drugi). Najbolj očiten pokazatelj obotavljanja je bila okrog leta 1477 nastala razprava »Disputatio contra iudicium astrologorum«, ki ščiti svobodo človekove volje pred posegi astrološke znanosti[7] . V osemdesetih letih prejšnjega stoletja so bili skoraj enaki argumenti izraženi v komentarjih k Plotinu , vendar je bilo Ficinovo stališče že v De vita III obrnjeno. Končno je Ficino po objavi razprave proti Picovim astrologom leta 1494 ponovno pregledal svoja stališča. Širši kontekst vključuje premislek o okoliščinah intelektualne in politične zgodovine, ki so privedle do širjenja astrološkega znanja vrenesančni Italiji. Sodobni raziskovalci se manj ukvarjajo z eklektičnimi težnjami Firentincev in se osredotočajo na poudarjanje skupnih tem za dela različnih let[8] .

Kot izhaja iz avtorjevih lastnih pripomb, je delo nastalo iz razlage enega od delov Enead s strani Plotina[9] . Razširila se je domneva Paula Kristellerja , največjega specialista za dediščino Ficina, da govorimo o poglavju IV.3.11 o magičnih kipih, saj se na tem mestu konča neodvisen komentar Eneade. Ker kasnejše raziskave niso pripeljale do nedvoumne povezave Ficinovega besedila s konkretnimi kraji iz Plotina, je bila teorija o povezanosti tretjega dela s tem krajem Enead pod vprašajem. Druga možnost je, da so raziskovalci opozorili na poglavja IV.4.26–45, ki obravnavajo širok spekter vprašanj. Po mnenju angleškega zgodovinarja Francisa Yatesa (1964) On Acquisition ne spada v neoplatonsko tradicijo, temveč v hermetično , saj je komentar na razpravo Asclepius , vključeno v Hermetični korpus , ki opisuje egipčanski magični kult [10] . Ameriški strokovnjak za srednjeveški okultizem Brian Kopenheyver [en] je leta 1984 v razpravi "O pridobitvi" našel več vpliva Prokla, Plotina in drugih neoplatonistov kot "banalnih, eklektičnih in nepopolnih" filozofsko "Sealants". Ker je Ficino verjel, da so Hermetični korpus in spisi starodavnega čarovnika Zoroastra vir idej platonizma, je Plotinovo besedilo povezal z odlomkom, podobnim po pomenu iz Asklepijeve razprave, vključene v Hermetiko. V zvezi s "tehničnimi" vidiki Ficinovih teorij Copenhaver najde njihovo osnovo v priljubljenih srednjeveških konceptih [11] [12] . Vprašanje sta temeljito analizirala avtorja doslej edine znanstvene publikacije » Trih knjig« Carol V. Kaske in John R. Clark , ki sta prišla do zaključka, da je De vita III z vsemi zapletenostmi in niansami mogoče imenovan komentar k poglavju IV.3.11 "Enneads" [13] . Kot ugotavlja ameriški zgodovinar Denis J.-J. Robichaud , od leta 2017 vprašanje ideološkega izvora tretjega dela »Knjig« še zdaleč ni rešeno [14] .

Pojav »Trih knjig« je v Ficinovem nagovoru vzbudil sume o čarovništvu, neprimernem za duhovnika. V želji, da bi se opravičil, je humanist svojim vplivnim prijateljem pošiljal pisma, v katerih je dokazoval, da ne odobrava, ampak le razlaga magično znanost in da njegove misli niso usmerjene v čaščenje demonov ( cultu demonum ), temveč v naravno magija koristna za zdravje telesa ( magia naturali ) ... Uradno zavrnitev, da njegova magija ni demonska, je v Apology, napisani 19. septembra 1489. Glede na to, da se je bil hkrati Ficinov prijatelj Giovanni Pico della Mirandola (1463-1494) prisiljen opravičevati za svoje izjave o magiji in kabali , filozofovi strahovi niso bili neutemeljeni [15] . Obtožbe so bile opuščene šele maja 1490, po prošnji beneškega veleposlanika v Rimu Ermolaa Barbara [en] in številnih cerkvenih hierarhov papežu Inocencu VIII [16] . Nekakšno nadaljevanje zgodbe je bila objava Picovega "Razmišljanja proti vedeževalcem" ("Adversus Astrologiam", 1494), prav tako soočenega s preganjanjem inkvizicije . Pico je obsodil "slabo", torej tisto, ki temelji na demonih, astrologijo, je omenil vodjo florentinskih platonistov in ga prisilil, da je javno izjavil, da zavrača astrološko znanost. Vendar pa je bila omemba Ficina v "Razmišljanju" precej komplementarna in po mnenju D. Walkerja se je Pico oprl na teorijo astralnih vplivov svojega učitelja [17] . E. Garen meni, da se je za zunanjo Picovo pobožnostjo skrivala kritika Ficinovih astroloških pogledov [18] .

Tri knjige v okultnem in medicinskem kontekstu

Zodiakalna predstavitev osebe [en] . Zeliščarka. XIV stoletje

Ameriška raziskovalka Carol Kaske izpostavlja številne značilnosti, značilne za delo Marsilija Ficina, ki so se pokazale tudi v »Three Books«. Najprej je to sinkretizem florentinskega filozofa, ki se kaže v njegovi pripravljenosti, da v svoj koncept vključi ideje iz katerega koli besedila, ne glede na njihov žanr, kulturni kontekst ali okoliščine pojavljanja. Vsebinsko Ficino sprejema tako krščansko teologijo s Trojico , angeli in svetniki kot neoplatonično s svojo hierarhijo načel in bogov. Kot mnogi astrologi je tudi Ficino nagnjen k širokim posploševanjem in iskanju homonimnih podobnosti: na primer učinkovita zdravila za ugrize škorpijona bi morala biti izdelana v znamenju škorpijona (III.16). Končno je za Ficina značilen svoboden prehod med retorično-poetičnim in praktičnim diskurzom . Ficino obsežno uporablja analogno metodo, na primer trdi, da črna hrana vodi do povečanja črnega žolča. Medsebojni vpliv makrokozmosa in mikrokozmosa , njuna "skladnost" je razložena z ljubeznijo, ki jo navdihuje podobnost [19] . Ficino je že prej uporabil koncept magije v svojem komentarju na dialog o prazniku , češ da je ljubezen, povezovanje stvari skupaj, ustvarjanje sveta v enotno celoto, magične narave [12] . Ficino razlikuje med dvema vrstama magije, "naravno" in "demonsko". Prvi vključuje uporabo naravnih zdravil za doseganje čudežnih rezultatov, in prav to je predmet De vita III . Достижение целей путём взывания к демонам неприемлемо для Фичино как для христианина, но возможность такого рода магии он не отрицает [20] . В конце трактата Фичино даёт определение мага как человека, обученного наукам о природе и астрономии (III.26). Философ является магом не потому, что, используя дополнительную, внефилософскую информацию, он сможет воспользоваться указаниями из «Трёх книг», а потому, что древняя философия, на которой основана его книга, включает магию и астрологию [21] . Как отмечает американский историк Мелисса Буллард ( Melissa M. Bullard ), сила астральных влияний у Фичино не абсолютна, и он подчёркивает роль свободного выбора и индивидуальной способности их использовать или избегать. В отличие от традиционной астрологии, предлагающей выбор некоего оптимального действия в зависимости от расположения звёзд и планет, в теории Фичино применение тех или иных средств не отменяет, а лишь частично компенсирует астральные воздействия [22] .

Приступая к изучению магии, Фичино располагал трудами большого числа оккультистов. Из средневековых авторов полезными оказались сочинения Петра Абанского , Роджера Бэкона , Аль-Кинди , Авиценны . С 1922 года культуролог Аби Варбург и другие члены его института [en] изучали взаимосвязь между De vita III и анонимным магическим руководством по талисманной магии XI века « Пикатриксом ». Общий их вывод состоит в том, что Фичино использовал все нетривиальные сведения из «Пикатрикса» [23] . Существенно более значимым, по мнению английского историка Дэниэла Уокера [en] , было влияние неоплатоников. «De Sacrificiis et Magia» Прокла содержит полное изложение теории симпатической магии , а от его биографа Марина Неаполитанского известно, что афинский философ усердно пел и изучал орфические гимны . На музыкальную направленность фичиновской магии могла оказать влияние «Жизнь Пифагора» Ямвлиха , в которой Пифагор предстаёт последователем Орфея [24] . Основным источником относительно небесных влияний Уокер называет входящий в Герметический корпус трактат «Асклепий» [25] [26] .

Медицинские идеи «Трёх книг» тесно связаны с положениями гуморальной теории . Развившись из учения пифагорейца Алкмеона Кротонского о здоровье как равновесии различных качеств, она была позднее дополнена концепцией четырёх стихий Эмпедокла . Сложившееся в V веке до н. э. деление на четыре гумора, в котором чёрной желчи соответствовала меланхолия , сохранилось в неизменном виде до Средних веков [27] . В IV веке до н. э. у перипатетиков понятие меланхолии было сопоставлено с описанным у Платона и Сократа «божественным безумием» ( др.-греч. θεία μανία ) и распространено на обычных людей как один из базовых темпераментов [28] . Дальнейшая разработка понятия меланхолии была произведена в трудах Августина и средневековых схоластов . В конце XIII века в Европе от арабов была вновь заимствована идея о «детях Сатурна », то есть тех, кто родился под знаком соответствующей планеты. Постепенно среди черт характера, приписываемым таким людям, появился и меланхолический темперамент [29] . Соотнесение меланхолии с высшими видами интеллектуальной деятельности связано с возрождением античного идеала созерцательной жизни у ранних итальянских и немецких гуманистов [30] . Петрарка , относивший себя к интеллектуалам-меланхоликам, популяризовал понятие, но не разрабатывал его теоретически. Итальянский врач первой половины XV века Антонио Гваинери ( Antonio Guaineri ) утверждал, что ему встречались меланхолики с необычными способностями, например, способные предсказывать будущее [31] .

Рукописи и издания

Рукописная традиция «Трёх книг» соответствует структуре книги, изначально представлявшей собой три отдельных трактата. «О здоровой жизни» («De vita sana») был завершён в конце 1480 года и получил распространение в рукописях. Некоторое время трактат включался в состав VII тома «Эпистол» («Epistolae»). В общей сложности сохранилось 9 рукописей ранней редакции «De vita sana». Вторая из «Трёх книг», «О долголетии» («De vita longa»), была завершена в августе 1489 года. На её написание Фичино вдохновила книга Арнольда из Виллановы «De conservanda iuvenitute» («О сохранении молодости») [32] . «О долголетии» в сентябре 1489 года автор посвятил своему другу Филиппо Валори. Самостоятельных рукописей второй части не сохранилось. Трактат «О стяжании жизни с небес» («De vita coelitus comparanda») был завершён в промежутке между написанием первой и второй частей. Согласно Д. Уокеру, название трактата можно толковать двояко: либо как описание способа получения жизни с небес, либо как организацию собственной жизни небесным образом [33] . Также его можно рассматривать как парафраз на комментарий к «Эннеадам», озаглавленный Фичино «De favore coelitus hauriendo» [34] . 10 июля 1489 года произведение было отделено и с посвящением отправлено королю Венгрии Матвею Корвину . Вероятно, работа над текстом к тому времени не была завершена, так как позднее Фичино датировал трактат 1 августа 1489 года. Приняв решение об объединении трёх трактатов, Фичино внёс изменения в книги II и III для обеспечения связности текста, добавил отдельное предисловие к книге III и две апологии ( apologiae ). Получившееся произведение было посвящено Лоренцо Медичи [35] .

Выпущенное во Флоренции в 1489 году editio princeps стало основой для дальнейших переизданий, однако в последующие прижизненные издания Фичино продолжал вносить коррективы. Два базельских издания Иоганна Амербаха [de] (ок. 1489—1495 и ок. 1497) стали основой для Opera omnia 1561 и 1576 годов. Последние являлись основными до конца XX века [36] . В 1505 году первые две книги перевёл на немецкий язык Иоганн Мюлинг [de] . Между 1507 и 1537 годами перевод Мюлинга переиздавался 7 раз. Известны несколько других частичных немецких переводов того же времени. Существуют два французских перевода: Жана Бофиса ( Jehan Beaufilz , Париж , 1541) I и II книг и полный Ги Лёфевра де ла Бодри (Париж, 1582). Итальянский перевод Луцио Фауно ( Lucio Fauno , Венеция , 1548) первых книг был перепечатан в 1969 году [37] .

Работа над первым современным изданием латинского текста с английским переводом была завершена Кэрол Каске и Джоном Кларком ( John R. Clark ) в 1989 году.

Основные идеи

Рецепты здоровой жизни

Физиология меланхолии

Arrivée de Mélancolie.jpg
Меланхолия прибывает и терзает автора. Иллюстрация из « Книги надежды [en] » Алена Шартье , 1428—1430

Ренессансная теория меланхолии, на развитие которой идеи Фичино оказали определяющее влияние, тесно связана с гуморальной теорией . Основные её постулаты восходят к XXX главе псевдоаристотелевского трактата « Проблемы [en] », где ставится вопрос о причине, по которой все выдающиеся философы, поэты, политики или художники являются меланхоликами [38] . В интерпретации Фичино основой понимания меланхолии является её связь с одним из гуморов, чёрной желчью. Последняя обладает уникальной особенностью оказывать долгосрочное воздействие на психическое состояние человека [39] . Теоретической основой физиологических выводов Фичино является также учение платоников и неоплатоников о космосе как едином организме. Согласно фичиновскому пониманию взглядов Платона, небесный и земной миры связаны некими силами, испускаемыми звёздами в виде «лучей» или «влияний», а все живые существа оказываются дополнены свойствами соответствующих звёзд. Влияния, особенно в случае людей, проявляются в разной степени, в зависимости от физических и психологических особенностей [40] . Согласно ренессансным представлениям, основными частями человеческой «природы» являются тело ( corpus ) и душа ( anima ), связанные проницающей субстанцией духа ( spiritus ). Последний, по мнению Фичино, может влиять на две прочие части человека и, в свою очередь, выступать проводником астральных влияний. Более точно, дух также обладает составной структурой, и взаимодействующая со звёздами его часть, spiritus mundanus , передаёт воздействие другой составляющей, spiritus humanus , которая и общается с телом и душой. Душа, в свою очередь, также не монолитна. Из трёх её составляющих только низшая, интуитивный разум ( mens ), до некоторой степени может испытывать влияние звёзд, тогда как высшие, воображение ( imaginatio ) и рассудок ( ratio ), полностью свободны [41] .

Взаимосвязь духа и чёрной желчи осуществляется в рамках следующего процесса: дух, являясь испарением крови , под действием тепла сердца поднимается в мозг , где и применяется душой для потребления внутренних и внешних ощущений. У людей, подверженных «меланхолическим болезням», прежде всего учёных ( homines litteratum ), дух постоянно тратится в мыслительном и творческом процессе и потому нуждается в особой заботе. Кровь, постоянно теряя свои летучие составляющие, становится плотной, сухой и чёрной. Как следствие, у учёных развивается меланхолия. Такой дух происходит от чёрной желчи, и он тонкий, горячий и взрывоопасный. Потому учёные могут приходить в маниакальные состояния , а затем, когда чёрный дым уходит, в депрессивное [42] . В целом состояние организма, в котором чёрная желчь играет доминирующую роль, ненормально, но не более, чем ненормален талант : если желчи слишком много, человек становится крайне меланхоличен, но если её мало, то он посредственность. Различные пропорции гуморов в человеке приводят к различным темпераментам , в том числе четырём классическим. Традиционно дискутировался вопрос, какой из них самый неблагоприятный: меланхолический или флегматический. Новацией, введённой Фичино, стало возвышение меланхолии не только над флегматикой, но и над двумя прочими темпераментами [43] . Все studiosi предрасположены к меланхолии если не в силу гороскопа, то по роду своих занятий. По мнению Фичино, оптимальной пропорцией является 8 частей крови, 2 части жёлтой желчи, 2 части чёрной желчи (I.5) [44] .

В соответствии со своими теоретическими построениями Фичино называет три причины меланхолии: небесную, природную и человеческую. Небесные факторы обусловлены влиянием «холодных» и «сухих» планет Меркурия и Сатурна . Природная причина связана с накоплением чёрной желчи, а человеческая лежит в чисто физиологической плоскости, являясь следствием образа жизни учёного [45] . В трактате рассматриваются способы борьбы с меланхолией у учёных, возникающей вследствие того, что лица умственного труда находятся под покровительством Сатурна, отвечающего также за меланхолический темперамент. Соответственно причинам Фичино предлагает трёхчастную методику лечения. Описываемая им диета основана на хорошо известных советах арабских [en] и салернских врачей [46] . От триады методов классической медициныдиеты , фармацевтики и хирургии — предлагаемая Фичино методология отличается заменой хирургии на ятроматематику , то есть медицинскую астрологию . Такая замена при внешней схожести предлагаемых мер меняет в некоторых случаях их смысл. Например, если у врача XI века Константина Африканского прогулки имеют общеукрепляющее значение, в концепции флорентийского философа необходимость прогулок объясняется необходимостью наполнения души небесным духом [47] . Фичино постоянно призывает читателя прислушиваться как к мнению экспертов (врачей и астрологов), так и к собственному жизненному опыту [48] .

Здоровый образ жизни и долголетие

Brunschwig-Ficino-Leben-1508.jpg
Иллюстрация ко второй части трактата «О жизни», изданной вместе с « Книгой о дистилляции [de] » Иеронима Брауншвейгского [49]

Средневековые концепции старения и долголетия основывались в значительной степени на достижениях древнегреческой философии. Аристотель в трактате « О возникновении и уничтожении [en] » постулировал конечность и линейность существования «подлунных» субстанций. С другой стороны, в сочинении « О небе » он заявил, что всякое уменьшение, в том числе старение, противно природе. Наконец, в трактате « О возникновении животных [en] » Стагирит назвал болезни источником старости, а старость — естественной болезнью; последний тезис у римского поэта Теренция принял форму афоризма «Старость — сама по себе болезнь» ( лат. Senectus ipsa morbus est ). У христианских авторов и у неоплатоников старение рассматривалось как следствие человеческой греховности [50] . Возрастные физиологические изменения в древней и средневековой медицине объяснялись в рамках теории темпераментов. Развивая метафору Аристотеля о лампе, выгорание масла в которой уподобляется исчерпанию жизненных сил, врачи гиппократовской школы говорили о «внутреннем тепле» ( calor innatus ) организма, постепенно угасающем с возрастом. Относительно того, что больше соответствует старости, сухость или влажность, существовали разные точки зрения. Фактор сухости в процессе старения для врачей школы Гиппократа аналогичен осеннему увяданию растений. О сухости красноречиво напоминает фактура кожи старческих рук, и потому Гален называл жизнь постоянным высыханием, с рождения и до смерти [51] . Таким образом, к старению согласно классической медицине приводят угасание внутреннего тепла, утрата жизненной влаги ( humidium radicale ) и накопление продуктов распада ( partes terrestres ). Влажности в средневековой медицине приписывалось принципиальное физиологическое значение. Происходя из семени ( humiditum primigenium ), влажность постоянно расходуется — по мнению Фичино, вследствие опасного перегревания [52] .

Помимо универсальных физиологических законов, на процессы старения влияют некоторые внешние и внутренние факторы. Прежде всего, нельзя забывать о крови: чтобы избежать загноения, она не должна быть ни слишком горячей, ни слишком жидкой, ни слишком водянистой. Важное значение имеет вдыхаемый воздух, который, будучи слишком густым, может забивать проходы и подавлять естественное тепло. Непосредственное отношение к возрастным изменениям имеют планеты Юпитер и Сатурн, со времён Поздней Античности связанные с двумя последними фазами жизни, senectus и senium . В De vita II Фичино по риторическим причинам высказывает свои советы от лица планет. Далее, ссылаясь на авторитет Петра Абанского , он подчёркивал, что пища и звёзды оказывают влияние на продолжительность человеческой жизни, которая не предопределена. Более того, Сатурн, управляя каждым седьмым днём и каждым седьмым годом, вызывает возникновение особых критических периодов в жизни, особенно в возрасте 63 лет. Под действием Сатурна происходят отлив духа ( spiritus ) и, как следствие, старение внешних частей организма и ослабление пламени жизни. Венера, в свою очередь, направляет дух в противоположную сторону, состаривая изнутри [53] .

Фичино, как и прочие авторы руководств о здоровом образе жизни, даёт своим читателям разнообразные советы. После рассказа о свойствах флегмы и чёрной желчи, он перечисляет три главнейших «врага учёных» (I.7). Главнейшим из них, «первым чудовищем», он называет « Венерино соитие », «особенно если в нём хоть немного переусердствовать: ведь оно сразу истощает духи, в особенности наитончайшие, ослабляет мозг, производит расстройство в желудке и груди». Соглашаясь с Гиппократом, он уподобляет соитие поражающей ум падучей болезни , поскольку в рамках гуморальной теории семя понималось как необходимая для интеллектуальной деятельности телесная жидкость [54] . Несмотря на мнение Гиппократа о том, что половой акт способствует повышению тепла и влажности, излечивая связанные с флегмой болезни, Фичино полагал совокупление опасным для здоровья [55] . На втором месте идёт неумеренность в вине и еде. Вино, взятое в избытке, наполняет голову гуморами и дурными парами, делает человека безумным. Плохо переваренная еда также снижает мыслительные способности и даже переваренная хорошо, как говорил Гален, мешает сосредоточиться на возвышенном. В-третьих, вредно часто просыпаться ночью и вследствие этого долго спать по утрам. Полагая данный момент важным, Фичино приводит в его обоснование семь доказательств. Свои рекомендации Фичино начинает с описания оптимального рабочего дня (I.8). Учёные занятия следует начинать сразу на рассвете, в крайнем случае, двумя часами позднее — однако не сразу, а после массажа тела и головы, не менее чем получасового очищения организма (грязь на коже и не устранённые из организма экскременты повышают флегму) и часовой медитации . В занятиях, как и во всём прочем, следует проявлять умеренность, избегая усталости духовной и телесной. Фичино даёт разнообразные диетические рекомендации, призванные уменьшить приток флегмы и чёрной желчи (I.9—10). Употребления многих продуктов следует избегать: густого тёмного вина, сухой или пережаренной пищи, говядины или зайчатины, выдержанного сыра и т. п. Напротив, полезна сезонная еда с добавлением корицы и шафрана , мясо птицы, четвероногих детёнышей, сырые яйца, потроха (в особенности мозги), свежие сочные (но не склизкие) фрукты. Натощак можно пить сок солодки , сладкого граната или апельсина . Еду следует подавать в золотой или серебряной посуде [56] . Следует избегать связанных с Сатурном предметов и, напротив, окружать себя растениями, животными и минералами, принадлежащими более жизнерадостным Солнцу, Юпитеру и Венере. Наиболее благотворны насыщенное духом Солнца и Юпитера золото и золотистые цветы крокуса [57] .

Астрология и магия

Оккультизм и астральные влияния

Изображение Сатурна из книги Гвидо Бонатти «Liber Astronomiae», издание 1550 года. По словам Фичино, «Сатурн редко отмечает ординарные личности и судьбы, божественные или грубые, радостные или согнутые глубочайшей скорбью» (III.2) [58]

Приступая к изложению своих магических теорий, в первой главе De vita III Фичино формулирует теорию космического духа. Хотя в рассуждениях философа достаточно чётко прослеживается платоническое деление на разум, душу и тело, общий ход мысли в данной главе, как отмечает Фрэнсис Йейтс , сложно реконструировать. В божественном разуме ( mens ) находятся идеи, в мировой душе — порождающие причины. Их столько же, сколько идей в mens , и между причинами и идеями есть взаимное соответствие. Порождающим причинам души соответствуют также виды материи. На материальные формы можно влиять, манипулируя более высокими формами, то есть причинами в мировой душе. Соответствия между высшими и низшими формами, согласно Фичино, это то, что Зороастр называл божественными сцеплениями, а Синезий — магическими чарами. Связи зависят не от звёзд и демонов, а от вездесущей мировой души [59] . Брайан Копенхейвер помещает теорию магии Фичино в контекст его толкований на различные главы из «Эннеад» (космологии и метафизики в начале главы 4.3, понятия «конфигурация» и метафоры танцора из главы 4.4 и аллюзии на магические статуи в 4.3.11), обогащённых идеями Фомы Аквинского и Прокла [60] .

Космический дух, которым живёт и дышит мир, подобен человеческому. Он может быть усвоен людьми различными способами, например, путём потребления вина, белого сахара, золота, экстракта корицы или розы (I.12). Фичино приводит такие же списки для привлечения планетных влияний, в частности Солнца и Юпитера. Можно также использовать талисманы ( imagines ), и Фичино подробно, хотя и с преуведомлениями и предупреждениями, рассматривает вопрос об их использовании [61] . Благотворное влияние Сатурна у Фичино не ограничивается противостоянием меланхолии — его пронизывающие весь космос лучи, обладающие оптимальным соотношением теплоты и влажности, способствуют пищеварительной, выделительной и репродуктивной способностям организма [62] . В целом исследователи согласны, что понятие spiritus у Фичино объединяет в себе смыслы сразу двух греческих понятий: ὄχημα , восходящего к Платону и означающего у философов-неоплатоников переносчика душ из надлунного мира в подлунный, и πνεῦμα , под которым Аристотель в трактате «О возникновении животных» понимал жизнедающее начало, отличное от четырёх элементов, образующих тела живых существ, но подобное веществу звёзд, эфиру [54] .

Пытаясь отвести подозрения со стороны церкви, в «Трёх книгах» Фичино разграничивает природную магию от духовной и демонической [63] . Не вполне понятно, обращался ли он в своих магических практиках к ангелам или демонам . Источники, которыми он пользовался, занимают по данному вопросу различную позицию. Согласно Плотину, эффективность молитв и магии не зависит от богов, и потому всякая магия природна, являясь не более чем выражением космической симпатии . Позднейшие неоплатоники, однако, отказались от такого упрощения, и уже у Ямвлиха магические предметы являются знаками божественного или демонического присутствия, и их действенность не зависит от намерений мага [64] . Д. Уокер склоняется к первой альтернативе, поскольку демоны редко упоминаются на страницах «О стяжании жизни с небес». С другой стороны, согласно преобладающему мнению отцов Церкви, «Асклепий» был произведением идолопоклонническим. То же самое относилось ко всему неоплатоническому учению о магии и явно проявлялось у ученика Фичино, Франческо да Диаччето . Известно также, что как минимум дважды, в 1494 и 1495 годах, Фичино участвовал в призывании злых сатурнианских демонов [65] . Многочисленные упоминания демонов в трудах Фичино Уокер суммирует следующим образом. Демоны преимущественно относятся к планетам, хотя бывают и небесные, и элементальные . У них есть души и тела, воздушные или эфирные , в зависимости от их статуса. Планетарные демоны занимаются распространением небесных влияний и могут, поскольку обладают душой и духом , воздействовать на душу и дух человека. Фичино отождествлял иерархию демонов неоплатоников с иерархией ангелов христианских авторов. Непростым оказался вопрос о разграничении полномочий планетарных духов и демонов. Видимо, Фичино склонялся к тому, что на персональном уровне действуют только обладающие душой демоны, тогда как влияние духов планет более общее. Опасность предлагаемых им магических средств Фичино предполагает избежать нераспространением их за пределы философских кругов [66] .

Астрономия и астрология Фичино

В основе астрономических взглядов Фичино находится традиционная геоцентрическая система Птолемея . Простейшей её составляющей является движение звёзд, объединённых в небесную сферу, движущуюся целиком вокруг Земли с востока на запад и совершающую оборот за сутки. Солнце , понимаемое как планета, движется приблизительно по спирали. Видимое движение планет более сложное, оно происходит в поясе шириной в 8° в каждую сторону от плоскости эклиптики . Расположенные в поясе звёзды делятся на 12 равных участков, с которыми соотнесены знаки зодиака от Овна до Рыб . Для Фичино имеет значение также порядок небесных объектов по расстоянию от Земли: Луна, Меркурий, Венера, Солнце, Марс, Юпитер, Сатурн, неподвижные звёзды и перводвигатель (III.1) [67] . Астрологические свойства наиболее чётко выражены у Сатурна (очень холодный и сухой, всегда вызывает меланхолию) и Марса (очень горячий и сухой, соответствует холерическому темпераменту). Для остальных взаимосвязи менее выражены: Юпитер всегда, а Венера иногда покровительствуют сангвиникам или людям со сбалансированным темпераментом, будучи горячими и влажными; Луна часто и Венера иногда порождают флегматиков . Оставшиеся планеты, Меркурий и Солнце, относительно нейтральны, хотя склонны к сухости. У планет есть ряд дополнительных характеристик и взаимосвязей (III.26): каждой соответствует свой металл, день недели, месяц и час дня. Большинство интеллектуальных особенностей Фичино приписывает Меркурию, а «особые» способности находятся под покровительством Юпитера и Сатурна. Венера и Луна «женские» планеты, Меркурий — планета-« гермафродит », остальные «мужские». В плане классификации планетных влияний наиболее благоприятны Венера и Юпитер (вместе с Солнцем он называет их «Тремя Грациями»), а Марс и Сатурн наименее, но Фичино постарался скорректировать традиционное предубеждение против Сатурна (III.10). Знаки зодиака также делятся на мужские и женские, соотносятся с частями тела и группируются по четырём стихиям. Овен, поскольку связан с головой и лицом, важен для меланхоликов (III.10) [68] .

Ключевым фактом, определяющим дарования и судьбу человека, для астрологов, в том числе и Фичино, является момент его рождения. Принимая во внимание положение Солнца и Луны, планет, а также значение асцендента [en] , средствами натальной астрологии можно сделать предположения о жизни и характере, богатстве, друзьях и детях, страхах и смерти, путешествиях, отношениях с монархами и карьере, врагах и неудачах и прочих жизненных обстоятельствах новорождённого. С точки зрения элективной астрологии , благодаря своей изменчивости важна Луна. Хотя астрология даёт указания относительно смерти человека, средствами медицины жизнь можно продлить за пределы рокового дня, а гороскопы , составляемые ежегодно или чаще, дают ответы на более частные вопросы. Впрочем, Фичино не использует методы хорарной астрологии , а в своём незаконченном и неизданном трактате «Contra iudicium astrologorum» выступает против них [69] .

Теория астрологической музыки

Якопо дель Селлайо . Орфей играет животным. 1480-е годы

К вопросу взаимосвязи между космическим порядком и теорией музыки Фичино обращался неоднократно, но наиболее полно вопрос раскрыт в комментариях к « Тимею » [70] . Значительная часть комментария посвящена толкованию платоновской интерпретации музыкальной теории пифагорейцев. Основным её постулатом является тезис о том, что числа могут быть выражены музыкальными нотами и звуками и что их отношения могут быть гармоничными и благозвучными. В результате, как полагает Фичино, появляется возможность средствами музыки перенести идеи из интеллигибельного мира в мир чувственных восприятий. В понимании Фичино музыка является одновременно набором звуков и числовых отношений, причём каждый способ восприятия имеет свои эстетические критерии [71] . Изложенный в «Тимее» космогонический миф (35—36) Фичино рассматривает в христианской перспективе, описывая Бога как мудрого архитектора, упорядочивающего вселенную и постоянно поддерживающего в ней порядок. В ходе акта Творения гармонический архетип [en] впечатался в материю, и первоначальный хаос был преобразован в гармонию четырёх элементов . Числовым пропорциям, приводимым Платоном, Фичино придаёт смысл «меры, числа и веса» ( Прем. 11:21 ). Вслед за Проклом Фичино полагает, что Бог связан с космосом динамически, «выпевая» его. Сам же космос может быть истолкован как торжественное песнопение в честь Создателя [72] . Объясняя композицию мировой души, философ уделяет особое внимание приводимым Платоном числовым рядам, «плоским» (1-2-4-8) и «объёмным» (1-3-9-27). Расположенные графически в виде «платоновской лямбды » или «дельты Крантора », они образуют треугольник с вершиной в единице, обозначающей Бога как Первопричину . Применительно к теории контрапункта простейшая из пропорций 2:1 означает октаву , 3:2 квинту , 4:3 кварту и т. д. [73] Далее Фичино приходит к выводу, что природные явления в макрокосме являются подражанием определённой математически небесной гармонии микрокосма , а законы физического мира те же, что управляют высшими сферами. Важную роль его в построениях играют населяющие небесные сферы «демоны», подражающие в своих движениях звёздам и планетам [74] .

Использование чего-то, подобного в числовом отношении небесным телам, вызывает прилив небесного духа, подобно тому, как натянутая струна вызывает вибрирование другой, настроенной таким же образом. В трактате «О стяжании» Фичино применяет данный принцип не только к музыке, но и к еде, лекарственным средствам и талисманам. Что касается интеллектуальной деятельности, в целом она связана с Сатурном, но отдельные её виды — произнесение слов, пение и извлечение звуков — соотносятся с Солнцем и Аполлоном [75] . Развивая свою мысль, Фичино задаётся вопросом, как соотнести сочетания тонов с определёнными звёздами. Ответ на него следует из другого принципа, связывающего вызываемые музыкой эмоции с настроением, приписываемым различным планетам. Сатурну, Марсу и Луне, согласно Фичино, соответствует один лишь голос. Музыка Юпитера, в соответствии с получаемым из античной мифологии представлением о характере языческого бога, должна быть торжественной, строгой, но в то же время радостной и уверенной. Предсказуемым образом музыка Венеры должна отражать сладострастие, распутство и мягкость. Почтенной, простой и серьёзной музыкой Солнца следует также выражать благодать . Наконец, музыке Меркурия допустимо придать некоторую несерьёзность. Поскольку любая музыка посвящена прежде всего Солнцу, Фичино, вслед за платониками древности, неоднократно разражается славословиями дневному светилу [76] .

В иерархии чувственных восприятий Фичино слух ставит выше вкуса, обоняния и осязания. Преимущество слуха вытекает из его большей информативности в части передачи движения, в том числе и по сравнению со зрением, которое, как считалось, поставляет в мозг только серии статичных изображений. В трактате «О стяжании жизни с небес» Фичино доказывал большую выразительную способность пения, позволяющего имитировать разнообразные движения души и вызывать в слушателе требуемые чувства. Терапевтические свойства музыки Фичино отмечал также в посланиях к друзьям [77] . Из разных источников известно о том, что Фичино любил развлекать своих гостей и членов Платоновской академии музицированием. Инструмент, которым он пользовался, сложно идентифицировать, сам философ называл его «орфической лирой » ( lyra orphica ). Вероятно, это была лира да браччо , наиболее распространённая в ренессансной иконографии Орфея , или другая разновидность скрипки . Согласно описанию Анджело Полициано , как-то Фичино непередаваемым образом то ли пропел, то ли продекламировал сочинённую им в честь Пьеро Медичи героическую оду [78] [79] .

Изложенные Фичино правила астрологической композиции требовали также учёта положения светил и совершения соответствующих ситуации действий — пения, танцев или декламации [76] . По мнению Д. Уокера, описанная в De vita III заклинательная акустическая магия — это те же орфические песнопения , хотя об этом прямо не сказано [80] . В общей композиции тексту придавалось большое значение, так как музыка сама по себе может оказать влияние только на дух, то есть чувства, тогда как сочетание музыки с поэзией оказывает всеобъемлющее воздействие на человека [81] . Важность исполнения орфических гимнов определённым образом была хорошо известна флорентийским платоникам, этот момент отмечал также Пико . Фичино, комментируя высказывание Плотина о связи молитвы с планетарными влияниями, отмечал, что проницающая способность духа возрастает, если его направить к звёздам с подобающей ситуации песней или гимном [82] . По всей видимости, Фичино относил заклинательную магию, так же как и талисманную, к естественной [80] .

Амулеты и талисманы

Образ космоса на картине « Весна » Сандро Боттичелли (1482)

По мнению Б. Копенхейвера, понятие талисмана у Фичино является развитием идеи конфигураций ( schêma ) у Плотина. В главах 4.3 и 4.4 Плотин использует данное понятие в трёх возможных значениях: традиционном узком формы, тела или фигуры; взаимного расположения небесных тел (стабильного в созвездиях или подвижного у планет); отдельного положения танцора или мага в ходе церемонии. Подчёркивая разнообразие возможных конфигураций, Плотин поясняет свою мысль о непреднамеренности со стороны божества космического сродства и магических эффектов. Как отдельное движение и положение танцора не сообщает аудитории душевное состояние исполнителя, но только в целом, вместе с дополняющими картину музыкой и пением, так и отдельные звёзды не являются причиной явлений сами по себе. Тем не менее маг способен полагаться на конфигурации, и, по мнению Фичино, таковые образованы небесными объектами, подвижными и неподвижными, или амулетами с особыми изображениями [83] . Искусственный объект низшей сферы получает силу от вышестоящей конфигурации благодаря тому, что оба они принадлежат одной иерархии форм. Материальное изображение, например скорпион , вырезанный в камне, имеет три источника силы: из качеств камня, оккультной силы формы камня и символического подобия рисунка созвездию Скорпиона . Применительно к использованию статуй в древности Фичино допускает, что в изваяниях могли оказаться демоны из-за злонамеренности жрецов. В конце главы III.26 Фичино объясняет взаимосвязь фигур на земных объектах и идей в небесном Уме в терминах теории передачи форм Фомы Аквинского, развивавшего идеи Аристотеля. Ф. Йейтс полагает, что данный раздел следует понимать в том смысле, что автор согласен с Аквинатом, осуждавшим магию в герметических текстах, но, поскольку Фичино читал комментарии Плотина, он знает, что, хотя некоторые — дурные — египетские жрецы действительно использовали демоническую магию, Гермес Трисмегист не относится к их числу. Свою власть он получил, постигнув природу Вселенной как иерархии, в которой влияние идей нисходит от мирового разума через «порождающие причины» мировой души к материальным формам мирового тела [84] [85] .

В 12-й главе De vita III Фичино перечисляет различные виды камней — изумруд , гиацинт , сапфир , топаз , коралл и другие, позволяющие подготовить человеческий дух к воспринятию небесных влияний. Таковая их способность проистекает не из «воспринимаемых чувствами качеств, но других, распознаваемых разумом». По мнению Б. Копенхейвера, различение между «явными» ( proprietas manifestae ) и «тайными» ( proprietas occultae ) свойствами предметов встречается у Галена в трактате о болезнях почек и в « De materia medica » Диоскорида . Последний, описывая способы употребления растолчённых минералов, утверждает, что измельчение открывает доступ к новым, в противном случае скрытым свойствам вещества. Оба античных врача допускали использование некоторых растений и камней в качестве амулетов. Гален, экспериментируя с амулетами для лечения болезней желудка, пришёл к выводу о бесполезности нанесения на них изображений. В IV веке Августин осуждал применение амулетов священниками, украшенных или нет. В качестве благоприятной характеристики камней Фичино выделял их прозрачность как фактор, способствующий получению и удержанию небесных влияний. Твёрдость материала, с другой стороны, по его мнению, делает его менее пригодным в качестве «приёмника» [86] .

Подробному описанию образов, наносимых на талисманы, посвящена XVIII глава «Стяжания жизни с небес». Изображения могут выполнять различные функции. Например, для получения долголетия следует нанести на сапфир рисунок Сатурна следующего вида: «Старик, сидящий на высоком троне или на драконе; голова его покрыта лоскутом тёмного полотна, а в поднятой над головой руке он держит серп или рыб и одет в тёмные одежды». Для лечения болезней Фичино предлагает использовать образ Солнца в виде царя на троне, а для счастья и телесной силы — образ юной Венеры с яблоками и цветами в руках, одетой в белое и жёлтое. Источником информации для флорентийского философа в этой части был, по-видимому, « Пикатрикс », но возможно, что использовались и другие источники. По наблюдению Вильгельма Гунделя [de] , Фичино преимущественно использует планетные образы и только один раз упоминает образ астрологического декана [en] , Деву . Немецкий филолог объясняет это тем, что в «древнем споре между великими системами деканной и планетной астрологии Фичино принял сторону последней». Действенность символа креста в качестве талисмана объясняется у Фичино двояко. Во-первых, небесная сила достигает максимума, когда лучи светил пересекаются под прямым углом, и именно по этой причине крест использовали египтяне. Во-вторых, крест выступает у древних неосознанным пророчеством о пришествии Христа [87] .

Стремясь обосновать использование талисманной магии, Фичино ссылается на авторитетных схоластов — Петра Абанского и Альберта Великого . После подробной защиты планетарных образов Фичино выражает надежду «стяжать многие блага от Вселенной» путём конструирования «изображения космоса» (III.19), которое следует делать из меди в сочетании с золотом и серебром. Начинать изготовление нужно в благоприятное время, когда Солнце вступает в первый градус Овна , но не в посвящённую Сатурну субботу. Закончить же следует в дни Венеры, «дабы ознаменовать совершенную красоту» талисмана. Для стяжания небесных милостей, полагает Фичино, следует использовать три «всеобщих и собственных цвета», зелёный, золотой и синий, соответствующие «Трём Грациям» небес. Далее Фичино замечает, что космос можно представить и иным образом, например, в виде механизма, подобного тому, который изготовил Лоренцо делла Вольпайя [it] для Лоренцо Медичи . Наконец, можно поместить изображение Вселенной на своде «самого укромного покоя в своём доме» [88] .

Влияние

«Меланхолия», гравюра Альбрехта Дюрера , 1514 год

«Три книги» оказали значительное влияние на последующую герметическую традицию, а по мнению Брайана Копенхейвера , книга Фичино стала самым полным из созданных в период Возрождения изложением теории магии и самым влиятельным в постклассическую эпоху [89] . По оценке Э. Гарэна, данное произведение является «одним из наиболее странных и самым сложным» среди вышедших из-под пера философа, уступая разве что его « Советам, как противостоять чуме » ( Cosiglio contro la pestilenza ). Оба трактата выдержали множество переизданий, благодаря чему попали в составленный Джорджем Сартоном список инкунабул - бестселлеров [90] .

Рассмотрение проблематики здорового образа жизни в «Трёх книгах» стало первым в истории исследованием здоровья интеллектуалов и первым, посвящённым поведенческим особенностям некоторой профессиональной группы [90] . Также оно стало первым за длительное время оригинальным произведением о старении и здоровом образе жизни: после трудов античных авторов в науку о старении значительный вклад внесли только Авиценна (XI век), Роджер Бэкон и Арнольд из Виллановы (XIII век). Одновременно с выходом «Трёх книг» трактат о старении «Gerentocomia» в 1489 году издал папский врач Габриэле Дзерби [en] . Сделанный Дзерби акцент на поддержании здоровой жизни в старости не принёс ему популярности в эпоху Ренессанса с её культом жизни, молодости и красоты. Напротив, приведённые Фичино рецепты долголетия и отрицание неизбежности старения принесли его книге огромную популярность [91] . Вместе с « Книгой о дистилляции [de] » Иеронима Брауншвейгского фрагменты «Трёх книг» в XVII веке переводились на русский язык, однако имя их автора осталось русскому читателю неизвестным [49] .

Теория меланхолии Фичино продолжила длительную, но небогатую традицию осмысления «благородных безумств», поспособствовав романтизации и героизации образа интеллектуала. «Три книги» оказали влияние на иконографию четырёх темпераментов, в частности, на появление знаменитой гравюры Альбрехта Дюрера « Меланхолия I ». Благодаря своей проработанности теория Фичино получила широкое признание, её подробно проанализировал в своей « Анатомии меланхолии » (1621) Роберт Бёртон [92] [93] .

В части теории магии оригинальность Фичино состоит в попытке переосмысления разнообразных нехристианских (античных, позднеантичных, арабских) источников таким образом, чтобы примирить магию и христианство [94] . Влияние магических концепций Фичино на оккультистов XVI—XVII веков проследил современный историк Д. Уокер. Значительные заимствования обнаруживаются в « Оккультной философии » (1510, опубликована в 1530) алхимика Агриппы Неттесгеймского , хотя и без атрибуции. В главах о spiritus mundi , планетных влияниях и способах их получения Агриппа буквально следует Фичино, не предупреждая, однако, об опасностях такого рода магии. Фичиновская астрологическая музыка у Агриппы направляется непосредственно ангелам. В целом Агриппа не пытается примирить свой неоплатонизм с христианской парадигмой или предупредить читателя о возможной неортодоксальности своих идей [95] [96] . Степень влияния Фичино и его книги на Парацельса оценивается различно. Французский парацельсианец XVI века Жак Гохорий полагал, что в своём трактате «De Vita Longa» Парацельс многое заимствовал у флорентийского философа. Помимо очевидной связи с названием одного из разделов «Трёх книг о жизни», Гохорий смог обнаружить некоторое сходство мнений двух авторов. Гохорий резюмировал, что, хотя Фичино занял слишком робкую позицию по отношению к возможностям магии, он заслуживает похвалы как предшественник Парацельса. Д. Уокер полагает, что непосредственные признаки влияния указать сложно, прежде всего в силу маловразумительности писаний германского мага [97] . Немецкий историк медицины Вальтер Пагель [en] указывает, что Парацельс высоко ценил Фичино, называя его « лучшим итальянским врачом », цитировал в своём трактате «De Vita Longa» «Три книги» и использовал содержащиеся там рецепты [98] .

Опровержение магических практик со стороны племянника Джованни Пико делла Мирандолы Джанфранческо было направлено отчасти и против Фичино: Джанфранческо называет «Пикатрикс» «пустейшей книгой» и сурово осуждает орфические заклинания. Его аргументы были повторены и усилены протестантами Иоганном Вейером и Томасом Эрастусом . Иезуитский богослов Мартин Дельрио [en] , допуская некоторые формы естественной магии, решительно отверг талисманную практику Фичино [99] . Анализу влияния теорий Фичино на гуманистическую традицию посвящена монография Ф. Йейтс «Джордано Бруно и герметическая традиция» (1964). Как показала исследовательница, многие гуманисты познакомились с текстами Герметического корпуса в переводе Фичино, а Джордано Бруно знал наизусть отрывки из «Стяжания жизни с небес» [100] .

Музыкальные идеи Фичино находятся в стороне от главных тем, занимавших теоретиков XV—XVI веков, а те из них, кого привлекали взгляды флорентийца, мало что могли применить на практике. Д. Уокер называет ряд итальянских авторов XVI века, чьи воззрения в разной степени сходны с изложенными в «Трёх книгах». «De incantationibus» Пьетро Помпонацци (1520) тематически близко книге Фичино и предлагает похожее объяснение действенности песнопений и надписей на талисманах через передаваемую духом между оператором и пациентом силу воображения ( vis imaginativa ) [101] . У крупного музыкального теоретика XVI века Джозеффо Царлино идея связи между духом и музыкой не занимает значительного места, и далее в Италии ссылки на Фичино практически не встречаются [102] . Менее изучена рецепция музыкального наследия Фичино в Германии, где его труды начали распространяться с 1480-х годов, начиная с принявшего теорию Фичино о spiritus' е схоласта Магнуса Хундта [en] из Лейпцигского университета до композитора начала XVIII века Морица Фогта [en] , знавшего мнение Фичино о тарантизме [en] из III.21 [103] .

Избранные издания

  • Marsilio Ficino. Three Books on Life. A Critical Edition and Translation with Introduction and Notes / Kaske CV, Clark JR — Binghamton, NY: Arizona Ctr For Medieval & Ren, 1989. — Vol. 57; Renaissance text series, v. 11. — 528 p. — (Medieval & Renaissance Texts & Studies). — ISBN 0-86698-041-5 .
  • Marsilio Ficino. De vita libri tres / Drei Bücher über das Leben / Herausgegeben, übersetzt, eingeleitet und mit Anmerkungen versehen von Michaela Boenke. — München: Wilhelm Fink, 2012. — (Humanistische Bibliothek Reihe II: Texte). — ISBN 978-3-8467-5178-7 .

Примечания

  1. Кудрявцев, 2008 , с. 98.
  2. Klibansky et al., 1964 , p. 256.
  3. Clydesdale, 2011 .
  4. Kaske, Clark, 1989 , pp. 18—19.
  5. Kaske, Clark, 1989 , pp. 21—22.
  6. Klibansky et al., 1964 , pp. 256—259.
  7. Кудрявцев, 2008 , с. 70.
  8. Bullard, 1990 , pp. 687—688.
  9. Copenhaver, 2008 , p. 275.
  10. Йейтс, 2000 , с. 64.
  11. Copenhaver, 1984 , p. 524.
  12. 1 2 Copenhaver, 2008 , pp. 274—275.
  13. Kaske, Clark, 1989 , pp. 25—28.
  14. Robichaud, 2017 , pp. 45—48.
  15. Copenhaver, 1984 , p. 523.
  16. Кудрявцев, 2008 , с. 81—83.
  17. Walker, 2000 , pp. 54—59.
  18. Кудрявцев, 2008 , с. 380—381.
  19. Kaske, Clark, 1989 , pp. 38—40.
  20. Kristeller, 1964 , p. 314.
  21. Copenhaver, 2015 , p. 58.
  22. Bullard, 1990 , pp. 698—700.
  23. Kaske, Clark, 1989 , p. 45.
  24. Walker, 2000 , pp. 36—37.
  25. Walker, 2000 , pp. 40—41.
  26. Йейтс, 2000 , с. 56.
  27. Klibansky et al., 1964 , pp. 4—7.
  28. Klibansky et al., 1964 , pp. 16—17.
  29. Klibansky et al., 1964 , pp. 178—188.
  30. Klibansky et al., 1964 , pp. 241—245.
  31. Rider, 2014 , p. 62.
  32. Klibansky et al., 1964 , p. 263.
  33. Walker, 2000 , p. 3.
  34. Kaske, Clark, 1989 , p. 25.
  35. Kaske, Clark, 1989 , pp. 6—7.
  36. Kaske, Clark, 1989 , pp. 4—9.
  37. Kaske, Clark, 1989 , p. 12.
  38. Wittstock, 2011 , S. 67.
  39. Klibansky et al., 1964 , pp. 30—31.
  40. Klibansky et al., 1964 , pp. 263—264.
  41. Klibansky et al., 1964 , pp. 264—266.
  42. Walker, 2000 , pp. 3—4.
  43. Kaske, Clark, 1989 , p. 31.
  44. Klibansky et al., 1964 , pp. 31—32.
  45. Wittstock, 2011 , S. 64.
  46. Klibansky et al., 1964 , pp. 266—267.
  47. Klibansky et al., 1964 , pp. 268—269.
  48. Schaefer, 2014 , p. 47.
  49. 1 2 Сапожникова, 2016 .
  50. Schaefer, 2014 , pp. 19—20.
  51. Schaefer, 2014 , pp. 24—27.
  52. Schaefer, 2014 , pp. 49—50.
  53. Schaefer, 2014 , pp. 51—52.
  54. 1 2 Гурьянов, 2019 , с. 144.
  55. Schaefer, 2014 , p. 66.
  56. Schaefer, 2014 , pp. 63—64.
  57. Йейтс, 2000 , с. 60—61.
  58. Klibansky et al., 1964 , p. 253.
  59. Йейтс, 2000 , с. 61.
  60. Copenhaver, 2015 , pp. 60—61.
  61. Walker, 2000 , pp. 13—14.
  62. Гурьянов, 2019 , с. 146—147.
  63. Prins, 2015 , p. 93.
  64. Copenhaver, 2008 , pp. 276—279.
  65. Walker, 2000 , pp. 45—46.
  66. Walker, 2000 , pp. 46—51.
  67. Kaske, Clark, 1989 , pp. 32—33.
  68. Kaske, Clark, 1989 , pp. 34—35.
  69. Kaske, Clark, 1989 , pp. 35—37.
  70. Prins, 2015 , p. 25.
  71. Prins, 2015 , p. 55.
  72. Prins, 2015 , pp. 80—83.
  73. Prins, 2015 , pp. 84—87.
  74. Prins, 2015 , pp. 91—93.
  75. Walker, 2000 , pp. 13—16.
  76. 1 2 Walker, 2000 , pp. 16—18.
  77. Walker, 2000 , pp. 5—10.
  78. Walker, 2000 , pp. 19—20.
  79. Кудрявцев, 2008 , с. 148—149.
  80. 1 2 Йейтс, 2000 , с. 75.
  81. Walker, 2000 , pp. 19—21.
  82. Walker, 2000 , pp. 22—23.
  83. Copenhaver, 2015 , pp. 63—64.
  84. Йейтс, 2000 , с. 62—64.
  85. Copenhaver, 2015 , pp. 65—68.
  86. Copenhaver, 1984 , pp. 525—529.
  87. Йейтс, 2000 , с. 66—69.
  88. Йейтс, 2000 , с. 69—71.
  89. Copenhaver, 2008 , p. 274.
  90. 1 2 Kaske, Clark, 1989 , p. 3.
  91. Schaefer, 2014 , pp. 42—44.
  92. Klibansky et al., 1964 , pp. 254—255.
  93. Kaske, Clark, 1989 , pp. 23—24.
  94. Kaske, Clark, 1989 , pp. 52—53.
  95. Walker, 2000 , pp. 90—93.
  96. Йейтс, 2000 , с. 126—128.
  97. Walker, 2000 , pp. 102—105.
  98. Pagel, 1982 , p. 218.
  99. Йейтс, 2000 , с. 150.
  100. Йейтс, 2000 , с. 158.
  101. Walker, 2000 , pp. 107—111.
  102. Walker, 2000 , pp. 27—29.
  103. McDonald, 2017 , p. 161.

Литература

на английском языке
на немецком языке
  • Wittstock A. Melancholia translata. Marsilio Ficinos Melancholie-Begriff im deutschsprachigen Raum des 16. Jahrhunderts. — Göttingen: V&R unipress [en] , 2011. — ISBN 978-3-89971-676-4 .
на русском языке
на французском языке

Ссылки